На «Выбранные места…» откликнулся и святитель Игнатий (Брянчанинов), в тупору архимандрит, настоятель Троице-Сергиевой пустыни близ Петербурга, авпоследствии епископ Кавказский и Черноморский, один из авторитетнейшихдуховных писателей XIX века, канонизированный Русской Православной Церковью наПоместном Соборе 1988 года. Он отозвался о книге Гоголя довольно критически:«…она издает из себя и свет и тьму. Религиозные его понятия неопределенны,движутся по направлению сердечного вдохновения неясного, безотчетливого,душевного, а не духовного»

Отзыв архимандрита Игнатия Гоголю переслал П. А. Плетнев. В ответном письмек Плетневу из Неаполя в мае 1847 года Гоголь признал справедливость упреков, ноутверждал, что для произнесения полного суда над книгой «нужно быть глубокомудушеведцу, нужно почувствовать и услышать страданье той половины современногочеловечества, с которою даже не имеет и случая сойтись монах; нужно знать несвою жизнь, но жизнь многих. Поэтому никак для меня не удивительно, что имвидится в моей книге смешение света со тьмой. Свет для них та сторона, котораяим знакома; тьма та сторона, которая им незнакома…»

Последнее замечание Гоголя о святителе Игнатии едва ли справедливо. Еще домонашества тому было хорошо известно светское общество, представители которогои впоследствии обращались к нему за духовным руководством. С ранней юностистремившийся к подлинной духовно нравственной жизни и явивший в себе высокийобразец такой жизни, святитель Игнатий в этом смысле был, разумеется,неизмеримо опытнее Гоголя. Весьма показательно, например, его отношение кпопулярной в России книге «О подражании Иисусу Христу» Фомы Кемпийского. Эта