В этом же письме Гоголь указал и на причины сожжения: «Появленье второготома в том виде, в каком он был, произвело бы скорее вред, нежели пользу.<…> Бывает время, когда нельзя иначе устремить общество или даже всепоколенье к прекрасному, пока не покажешь всю глубину его настоящей мерзости;бывает время, что даже вовсе не следует говорить о высоком и прекрасном, непоказавши тут же ясно, как день, путей и дорог к нему для всякого».

В несомненной связи с сожжением второго тома и созданием «Завещания»находится и попытка Гоголя в конце июня — начале июля 1845 года оставитьлитературное поприще и уйти в монастырь. Об этом рассказывает в своих«Записках» Марфа Степановна Сабинина — дочь веймарского православногосвященника Степана Карповича Сабинина: «Он (Гоголь. — В.В.) приехал в Веймар, чтобы поговорить с моим отцом о своем желаниипоступить в монастырь. Видя его болезненное состояние, следствием которого былоипохондрическое настроение духа, отец отговаривал его и убедил не приниматьокончательного решения». О состоянии душиГоголя в данный момент свидетельствует и следующий эпизод из рассказаСабининой: «Моей матери он подарил хромолитографию — вид Брюлевской террасы она наклеила этот вид в свой альбом ипопросила Гоголя подписаться под ним. Он долго ходил по комнате, наконец сел кстолу и написал: «Совсем забыл свою фамилию: кажется, был когда-то Гоголем».Эта фраза заставляет вспомнить осуждение писателем своих сочинений в библиотекеотца Иоанна Базарова — Гоголь как бы видит себя уже монахом.

В Веймаре Гоголь был вместе с графом Толстым, чьи устремления также былинаправлены к монашеству. Отзвук поездки в Веймар можно найти в письме Гоголя«Нужно проездиться но России», вошедшем в «Выбранные места…» и адресованномграфу Толстому: «Нет выше званья, как монашеское, и да сподобит нас Бог надетькогда-нибудь простую ризу чернеца, так желанную душе моей, о которой уже ипомышленье мне в радость. Но без зова Божьего этого не сделать. Чтобыприобресть право удалиться от мира, нужно уметь распроститься с миром.<…> Нет, для вас так же, как и для меня, заперты двери желаннойобители. Монастырь ваш — Россия!»