Вот государство и обязано применять "волю" как необходимость. Нельзя туго зажимать клещи хомута, скотинка задохнётся; тупо грозить и напрасно яриться, но и нельзя, чтобы упряжь сидела расхлябанно; хребтину натрет до язв и загонит в живодёрню. Ведь Маринину и Донцову (и прочих "желтушных" писательниц) читают не от того, что они интересны и нравоучительны, но потому что власть, далеко удалившись от национальной культуры, а может и не сознавая её победительных свойств (иль по тайному намерению, научению со стороны), со всем интернациональным пылом ударившись в "эрзац", почти насильно вчинивает народу самое низкопробное чтиво миллионными тиражами (своеобразные чипы в сознание), чтобы занять голову дурью и сбить народ с национальных корней и мучительных, но необходимых для существования размышлений о сущности жизни. А всё нравоучительное, душеспасительное чтение удаляет от человека, хитрой демагогией уловляет в сети забвения. Принцип один: сначала создаются безвыходные обстоятельства (якобы), а потом разрешаются с помощью дубинки, мелких подачек и паутины лживых словес.

Было когда-то же, было на Руси. "Книги, это реки, напояющие вселенную…" Глубина, красота, душевность, теплота письменного слова веселили сердце, соединяли плоть и дух.

Доброчестная, совестная книга – это не только молельня, дарохранительница, но и родильница духу. Изыми из неё живое пламенное слово, имеющее истоки в самой гуще народной жизни, и получите заплесневелый сухарь, от которого православной душе никакого прибытка. Иные, кто "святее самого папы", ударившись в полное отрицание светской литературы, уверяют на толковищах, ещё более смущая национальное дыхание, дескать, литература – это дьявольский искус, разврат, а для полноты жизни с избытком хватит одного Евангелия.

Со всех сторон, как из рога изобилия, сыплются нападки на художественное слово, чтобы опростить до лоскутьев, покромок когда-то живописное платье, так идущее русскому к лицу своим напевом, многозначностью, свободою стоять на том месте в строке, где ему прилучится, при этом усиливая смысл.