Оговорюсь лишь, что это утверждение верно, когда оно касается действительно значительных писателей, коими, как и истинными подвижниками, богата и сильна Россия в ее самые трудные времена… И пусть не смущает читателя, что исследование романиста касается великой и противоречивой в исторических толкованиях фигуры Чингисхана — речь идет о его роли в судьбе народов великого евразийского пространства, могучей волей сплавленных в новую цивилизацию — прародину гибнущей на наших глазах Российской империи.

Наше время отмечено пристальным вниманием к историческим метаморфозам — превращениям одного в другое: деспота в героя, героя в антигероя… Вчера Советский Союз был для многих «злом», но сегодня мы уже мыслим не так плохо и начинаем понимать, что мы потеряли… Хотя, собственно, почему только наше время? А пушкинский "Медный всадник", в котором сталкиваются воля (читай личная свобода) маленького человека с неумолимыми, железными надличностными законами Бытия: грозная Стихия и Медный всадник — символ государственности здесь слиты в метафизическом единении. Со стихией, как и с глубинными тектоническими подвижками государственных основ, которые происходят не по человечьей воле, не поспоришь с позиций маленьких "хочу — не хочу" или "мне это не нравится"… Так вот, наше время (или пласт исторического пространства, пронизанный не понятыми пока космическими влияниями и энергиями) через книги лучших писателей и исследователей (например, Л.Н. Гумилева) возвращает нас к пониманию простейшей истины, на собственном опыте постигаемой уже в юности: если расшиб лоб о притолоку, не серчай не кляни ее, а будь внимательным и пригнись в следующий раз пониже. "Смирись же, гордый человек!" — эти слова здесь весьма кстати…

Судьба, понимаемая как долг и предначертанность пути человека во временном пространстве, метафизические предпосылки к развитию исторических событий — вот стихия, которая сразу же захватывает читателя романа Н.Лугинова "По велению Чингисхана" (Москва, Современный писатель, 1998).