Писатель с поразительной достоверностью воссоздает картины глубокой исторической давности так, будто пишет жизнь с натуры, во всех ее мельчайших подробностях. Вот, например, сцена охоты, живо нарисованная во второй главе романа. Она непременно доставит эстетическое удовольствие читателям — ценителям литературного мастерства исторических романистов, блестяще справляющихся с задачей создания ретроспективы быта и характеров своих героев.
"Охотники, тремя сюнами — сотнями верховых, словно сетями охватив местность, спускались в низину, сжимая кольцо. Их гортанные крики и топот лошадиных копыт слагались в кровожадно нарастающий гул, сотрясая устланную снегом степь, выгоняя зверя из норы, из теплого логова, сбивая с привычных троп, пугая и тесня малого и большого.
— Держать строй! — прерывая гул, раздался грозный рык джасыбыла, распорядителя охоты.
Аргас невольно глянул на младшего сына, который скакал по левую от него руку: молодые в нетерпеливости часто вырываются вперед, нарушая цепь. Нет, его Мэргэн мчался, будто воин в бою, припав к гриве, чуть склонившись с коня, цепко глядя перед собой, устремленный вперед, но не нарушал строя. Теплый, собачий язык нежности лизнул сердце Аргаса, и старик мысленно ругнул себя: старуха мать и без того заболовала меньшенького, как говорят, поскребыша, и сам он с ним не по-мужски мягок…
Откуда-то из под ног коня выскочил заяц и запетлял, теряясь в снежной белизне. Тотчас вжикнула слева тетива. Стрела с пестрым оперением воткнулась перед зайцем. Вторая стрела, выпущенная сыном через миг, угодила в заячий след… Аргас держал зайца на прицеле, но не торопился, зная, что косой обязательно присядет…