Опять по контрасту с предыдущим героем следующим назову лефортовского сидельца иных лет Леонида Бородина. Кстати, тоже несомненно обладающего тем же самым fighting instinct, но пишущего прозу осознанно традиционную. Правда, всегда умело меняя сюжеты, жанры и самих героев. Здесь и романтическая сказка "Год чуда и печали", и типичный роман из прозы сорокалетних об амбивалентных героях "Расставание", и развивающая традиции деревенской прозы "Третья правда". Вот уж кто никогда не зацикливался на своих лагерных страданиях, так это Леонид Бородин. Посвятил лагерю лишь одну повесть "Правила игры", но и в ней лагерь лишь повод для крепкого сюжета… Его последняя повесть о старшине Нефедове не привлекла ничьего критического внимания, может быть, потому что, как ни парадоксально, из всей новейшей литературы — наиболее советская. Антисоветчик пишет радостную, оптимистическую советскую повесть. Может быть, ему самому хотелось отдохнуть от нынешнего безверия? И времена-то в повести самые крутые, сталинские. И события довольно трагические, а вот ощущения и от героев, и от природы сибирской, и от самого стиля писательского самые светлые. Кинофильм бы снять "О любви, подвигах и преступлениях старшины Нефедова", и обязательно с той доброй концовкой, что есть у Бородина.

Девятым назову поэта Станислава Куняева, но не за его стихи. О поэзии последних лет пойдет разговор в другое время и в другом месте. А за его двухтомник воспоминаний "Поэзия. Судьба. Россия", который, конечно же, стал литературным событием начала третьего тысячелетия. Куняев первым из своих современников дал образную картину литературной и общественной жизни второй половины ХХ века. Пусть кто-то ворчит, кто-то негодует, но мимо этого двухтомника уже не пройти никому из исследователей литературы минувшего столетия. А к концу этого года, к семидесятилетию автора, выйдет и третий том. Трепещите, ненавистники, ликуйте сторонники…