Но дело уже, увы, не только в наплевавших на "русскоязычного" и попивающих водочку в подмосковном писательском поселке персонажах и их реальных прототипах, еще раз повторю — упрощать не стоит. Сегодня очевидна добровольность исхода великого народа (ведь даже в случае с параличом воли, все это — вопрос воли) с присущим этому исходу чувством исторического исхода. А отсюда очень недалеко до уныния.
Где же тот предел, за которым отступление прекратится, где та последняя, определяющая черта русскости, которую нельзя переступать? В 1941 году "за нами была Москва", сегодня у нас ее уже нет. Именно в том, последнем смысле, нет.
Зато есть (и всегда найдется) десяток простых и легких (а главное — верных) ответов. Ну, например — вернуть русский народ под спасительную сень Православия. "Русь Святая, храни веру православную — в ней тебе утверждение", — так уже на протяжении столетий учит Святая Церковь. В здравом уме и трезвом рассудке (а также при реальном знании русской истории) вряд ли кто возьмется это оспаривать.
Другой вопрос, как это реализовать на практике — посоветовать Московскому Патриархату взять у Министерства обороны на содержание несколько бронетанковых и воздушно-десантных дивизий, взрастить в них ревность к отеческой вере да лет так через пяток под руководством президента загнать предавшихся золотому тельцу современности и отпавших от Церкви жителей столицы в Истринское водохранилище и перекрестить их? Дак ведь и Владимир Путин отнюдь не Святой Владимир, и души наших соотечественников-современников, увы, не так по-детски распахнуты свету Христову, как это было тысячу лет назад. Хотя такую мифологему на полном серьезе сегодня нередко эксплуатируют в православной среде (например, на прошлых президентских выборах — с помощью сугубо пиаровских умолчаний, но весьма эффективно).