В результате, мы может еще и еще раз на этом пленуме констатировать: народ уже не тянется к своим национальным писателям так, как тянулся к ним раньше. Но давайте выйдем на улицу и спросим у кого-то из миллионов беспризорных детей, почему они при живых родителях, как и писатели при живом национальном государстве, тоже никому не нужны. И будет правдой, если беспризорник ответит так: я уже не притягиваю к себе внимание моих родителей, они копируют необремененные нравственными и житейскими заботами телевизионные образы, а пустоту в душе заполняют водкой и наркотиками.

И вот я еще раз повторю, что мы проводим свой пленум на обочине мировых процессов глобализации. Но это трагическое обстоятельство на самом деле не такое уж и трагическое. Не стали мы винтиками в глобалистской тоталитарной информационной системе, значит пока еще способны проявлять собственную волю. Не сели в единый для всего мира агитпроповский поезд, значит пока еще способны двигаться в собственном духовном и историческом направлении. Однако, не став големами нового времени, мы все-таки не преодолели общее для всего нашего общества "жидкообразное состояние".

Что значит преодолеть это состояние?

Это значит, что наши талантливейшие поэты, прозаики, наши новые критики, способные стать Лобановыми, Кожиновыми и Палиевскими, должны обнаружить себя в едином информационном пространстве, создать для себя зону постоянной видимости друг друга. Это значит, что наше "жидкообразное состояние" должно поменяться на устойчивую кристаллическую форму. И самое простое решение этой проблемы — у нас должен быть собственный печатный орган. Спасибо Валерию Ганичеву, мы газетой "Российский писатель" уже обзавелись.

АЛЕКСАНДР СЕГЕНЬ

...Вспомним семидесятые и восьмидесятые годы, когда вся страна зачитывалась Шукшиным, Распутиным, Беловым, Астафьевым, Абрамовым, Можаевым, заново открывала для себя Бунина, Булгакова, Набокова, поэтов Серебряного века, труды русских философов и православных просветителей.