…К первому часу ночи тела воинов покрылись плотной ледяной коркой. Один из сорока, не вынеся мучений, покинул товарищей и, едва добежав до порога бани, упал бездыханным. За ним никто не последовал.

К трем часам ночи стража задремала. Единственный бодрствующий стражник, слыша голоса мучеников, недоумевал: "Како тии в толицем мразе пребывающе еще живы суть?" В этот момент над озером воссиял удивительный сверхъестественный свет — "аки солнце, якоже бывает во время жатвы", — на головы мучеников опустились тридцать девять сияющих венцов.

Потрясенный страж, сорвав с себя одежду, бросился в озеро, "велегласно взывая и глаголя: и аз христианин есмь!"

"И бысть паки святых мучеников четырехдесятное число совершенно". Остаток ночи они провели вместе…

Утром, узнав о случившемся, разгневанный Агриколай приказал извлечь мучеников из озера и перебивать им молотками кости, пока они не умрут… Никто не стал просить пощады.

Мать самого юного из них Мелитона в этот момент стояла подле сына "и увещательными своими словесы укрепляше святых к доблественному терпению". Но более других ее беспокоил сын: "прилежно на него зряще, и руце к нему простирающи утешаше, и наказоваше того глаголюще: сыне мой сладчайший, мало еще потерпи, да совершен будеши, не бойся, чадо, се Христос стоит, помогая тебе!.."

"Душа наша яко птица избавится от сети ловящих. Сеть сокрушится и мы избавленны быхом", — с этими словами святые испустили дух. Какое-то время мучители в бессильной злобе терзали уже бездыханные тела...

Чтобы помешать христианам собрать святые мощи мучеников, было решено останки воинов сжечь, а пепел высыпать в озеро. Когда тела стали грузить на телегу, обнаружилось, что юный Мелитон еще жив. Солдаты пожалели мать и, надеясь, что юноша выживет, оставили его на месте мучения.