А веселью не было видно конца. И Гасовский, приподнявшись на локте, взмахнул фуражкой: "Давай назад!.." Когда же Костя Арабаджи вытащил гранату, лейтенант на него зашипел: "Ты что? Всю кашу испортишь".

И они поползли назад несолоно хлебавши. Метров через двести скатились в снарядную воронку и пере вели дух. Ничего, визит придется повторить, только и всего. Быть может, даже завтра.

- Зашмеют хлопцы... - прошепелявил Костя Арабаджи.

- Ничего, хорошо смеется тот, кто смеется последний, - парировал Гасовский. - Надо уметь смеяться, мой юный друг.

Еще через ночь им повезло. Ничейную землю они преодолели без приключений. Местность была знакома, все отрепетированно... Перевернувшись на спмну, Нечаев защелкал ножницами. В проход, извиваясь, полезли Костя Арабаджи и Сеня-Сенечка, не отстававший от него ни на шаг, а позади сопел Яков Белкин.

Патефон уже не играл. Солдаты спали. Часовой сидел на патронном ящике и, стараясь разогнать сон, что-то бормотал под нос. Когда Костя Арабаджи прыгнул ему на спину, тот только вскрикнул и захрипел.

- Давй! - Гасовский метнулся в темноту. - Быстрее...

Пулеметы торчали над бруствером. Возле них никого не было. Нечаев схватил пулемет и поволок его по земле. Оглянувшись, он увидел, что Сеня-Сенечка возится со вторым пулеметом.

- Тяжелый...

- Яков, помоги ребенку, - шепотом сказал Гасовский.

И тут из окопа высунулась чья-то голова. И оцепенела. Румын смотрел на Гасовского. Опомнившись, он потянулся к пистолету. Но выстрелить не успел. Прежде чем он поднял руку с пистолетом, Яков Белкин обрушил на него свой пудовый кулук.

Все произошло в одно мгновение.

- Этого прихватим с собой, - Гасовский жарко задышал в лицо Белкину. - Давай я прикрою отход...

Сняв ремень, Белкин связал румыну ноги. Носовых платков у Белкина отродясь не было, и он засунул пленному в рот свою бескозырку. Невелика птица, потерпит. А цацкаться с ним нечего.