"Иногда, подплывая к финишу, клялся себе, что теперь же, немедленно, заброшу плавание и уйду, не было никаких сил терпеть разламывающую тебя на части боль", - признался однажды Крэнстон. Я кивнул ему сочувственно головой, ибо это состояние было и мне знакомо. Оно-то да еще кое-какие личные обстоятельства вынудили меня раньше срока оставить тренировки. Но было бы обидно, если б такое случилось и с Крэнстоном; за долгую жизнь в спорте я не встречал человека, плавающего так красиво. Именно красиво (о скорости я молчу, ибо кто не знает Джона Крэнстона, чемпиона и рекордсмена, чьи секунды всегда выглядели фантастическими на фоне самых блистательных достижений), и за его плаванием я готов наблюдать часами.

Между тем Маккинли взялся за секундомер.

Я тоже поспешно извлек из карманчика свой призовой "Лонжин" с гравировкой и положил большой палец на головку.

Тренер что-то говорил, наклонившись к Крэнстону. Маккинли в свое время считался неплохим пловцом; в Мельбурне, на Олимпийских играх, чистая случайность помешала ему получить бронзовую медаль, но из завоеванного четвертого места он сумел выжать максимум прибыли. Сразу после Игр он распрощался с голубой дорожкой, организовал школу плавания в Калифорнии, и спустя четыре года в Риме двое его ребят сумели пробиться в призеры. Репутацию Маккинли едва не сгубил случай, когда у парня забрали золотую медаль за употребление допинга. Отголоски этого грехопадения слышались почти год, были исписаны горы бумаги, но Маккинли категорически отрицал какую-нибудь причастность к использованию запрещенных анаболиков. Спустя год Мондейл выиграл золотую медаль на чемпионате мира в Белграде и таким образом реабилитировал и себя, и тренера. Мне трудно судить, как оно было в действительности, но Маккинли вызывал у меня чувство настороженности, впрочем, что темнить, - он мне просто не внушал доверия.