Мы направляем в это место уполномоченного по правам человека, они на месте исследуют ситуацию и докладывают, что там не было ни хамства, ни криков, ни истязаний, всё это наветы и наговоры. Действительно, выводили из дома детей и женщин, но не для того, чтобы задержать их или причинить им зло. Мы знаем, что очень часто бандиты имеют при себе пояс смертника, что в доме может быть взрывчатка, поэтому детей и женщин выводят только для того, чтобы обезопасить их в случае подобного взрыва.

     Иной раз спрашиваешь такого правозащитника: зачем ты клевещешь, зачем ты врёшь, ты что, хочешь поднять свой авторитет в глазах тех структур, тех людей, которые тебя финансируют? Но это безнравственно, гадко. Если факт, приведённый правозащитником, не подтверждается, если поднятая ими пропагандистская кампания, не только в Ингушетии, но и в Москве, в мире в целом, оказывается основанной на лжи, то накажите такого правозащитника как источник дестабилизации, как клеветника и лгуна. Это он стравливает между собой народы, стравливает народ и власть. Если факт подтверждается, если силовики действовали слишком жёстко и жестоко, давайте накажем силовиков.

      А.П. А не возникало ли у вас такой проблемы: вы офицер, вы солдат, вы представитель силовых структур и по своему происхождению, по своей психологии вы человек боя, человек сражения. С другой стороны, вы президент, вы гражданское лицо, человек, призванный уравновешивать противоречия в стране. Ваши методы абсолютно отличны от метода бойца, от метода солдата. Не чувствовали ли вы такого противоречия, не испытывали ли желания как офицер вмешаться в боевые схватки и в военные конфликты?