Муравьев тем временем выставил на стол бутылку, выложил коробку с конфетами, налил воды в маленькую вазочку и поставил в нее цветочки.
- Красиво получилось, - сдержанно похвалила Колосова. - Сразу видно, что к любимой женщине пришел.
- Соскучился я по тебе, Ирунчик, - откровенно произнес экс-старшина. Даже не представляешь, наверно, насколько сильно...
- Представляю, - с заметной иронией вздохнула Ирина. - Жена этого не замечает?
- Как тебе сказать, - хмыкнул Муравьев, - стараюсь, чтоб не замечала. У нас вообще все нормально. Пацан и девка учатся, денег теперь хватает. В "Антаресе" пять тысяч в месяц платят, не хило.
Колосова, вообще-то, могла бы расхохотаться при этих словах, и не потому, что пять тысяч рублей в месяц были для нее смешными деньгами. Просто она знала, что Ивану Сергеевичу волею судеб причитаются намного более крутые суммы, которых он, впрочем, и в глаза не видал, и даже не знает покуда, что ему положены эти деньги. Но, конечно, смеяться она не стала. Тем более что ей хотелось поскорее выспросить, что же Ваня выудил у своих бывших коллег по поводу трупа в ванной 511-го номера. Впрочем, Муравьев и сам понимал, что о любви разговор -пойдет несколько позже.
- Я чую, - произнес он, - у тебя покамест на уме тот жмур, что в номере под нами, верно?
- Увы и ах - именно так, - вздохнула Ирина.
- Ну, тогда начну с доклада, - ухмыльнулся Иван.- Действительно, гражданин приехал с Украины, подданный батьки Кучмы. Гнатюк Петро Тарасович, 1965 года рождения, украинец. Во всяком случае, по такой ксиве регистрировался в гостинице. Судя по наколкам - сидел, минимум пару ходок сделал. Одна - за разбойное нападение. Действительно, выписался три дня назад, в 17.30. Наши ребята из охраны подтверждают, что он вышел из здания и сел в такси. С тех пор никто из персонала его не видел.