Опять же, если им поверить. Сама понимаешь, что ни Валька, ни ее сменщица Маруся не больно заинтересованы сознаваться, что у них кто-то левый проживал. Официально все эти три дня номер пустовал, а штатный ключ с гирькой висел у администраторши на первом этаже.

- Это ты прав, - хмыкнула Ира, - если они левака поселили, то будут отпираться изо всех сил. Что еще интересного? В номере что-нибудь нашли?

- Ну, ничего такого, за что статьи дают, там не было,- сказал Муравьев. В ванной одежда лежала: трусы, майка, тренировочные, шлепанцы типа "вьетнамок". В гардеробе - пиджак, брюки, плащ, ботинки и шляпа. Еще был чемоданчик небольшой, с вещами. Бумажник нашли в пиджаке. Там паспорт имелся и деньжат немного - сотен пять-шесть рублями, я только издали видел, не уточнял. Но что занятно: мужик вроде бы по бизнесу в город приезжал. А записной книжки в бумажнике нет. Калькулятор есть, а книжка отсутствует. Странновато, верно? Все-таки память у нормального человека, даже если он бизнесом занимается, это не компьютер. Если не записывать, голова лопнет. Некоторые, конечно, сейчас электронные книжки имеют, но у него никакой не было.

- Менты это подметили?

- Подметили, но, по-моему, особо мучиться на эту тему не собираются. Вообще, им очень хотелось с этим делом покончить, так, чтоб выдать все за самоубийство...

- А разве это не было самоубийством? - с плохо скрываемым волнением спросила Ирина.

- То ли было, то ли нет... - хмыкнул Муравьев. - С одной стороны - не подкопаешься: номер заперт изнутри, санузел тоже. Окно тоже заперто на шпингалеты - и обе рамы, и даже , обе форточки. То есть получается, что товарищ Гнатюк помер в гордом одиночестве.

- Но ты все-таки сомневаешься? - Колосова посмотрела Ивану в глаза.

- Я? - произнес он. - Я не сомневаюсь. Я просто уверен, что его замочили.

- И кто же? Бесплотный дух, который под двери просочился?

- Нет, вполне обычные люди. Скорее всего двое или трое мужиков...