- Есть! - Гордиенков, повернувшись, поспешно вышел, точно поддразнивая майора четкостью шага, звоном шпор и хрустом новеньких полевых ремней.

Майор Осипов встал. К приказу о выборе лошадей он не мог отнестись равнодушно. Бывшего пехотинца подполковника Холостякова он вообще недолюбливал. А теперь ему казалось, что, пользуясь властью командира группы, подполковник решил ему досадить. И на Осипова, как говорится, "накатило".

- Почему же, товарищ подполковник, вы себе лучших коней оставляете? мрачно спросил майор.

- Значит, нужно...

- А там еще дивизия будет отбирать.

- Если нужно, конечно будет, - отвечал Холостяков.

- Ага! Значит, полкам клячи достанутся, одры? Ну, уж... - Майор не вытерпел и вставил крепкое словцо.

Холостяков уже привык к этой дурной привычке майора, но тут его взорвало.

- Черт знает что!.. Какое-то лошадиное помешательство! Увидят хорошего коня - завидуют, уводят друг у друга. А потом приходят в штаб, кляузничают: тот полк там-то прихватил лошадок, а другой еще где-то. Вот и разбирайся! Чудные люди кавалеристы! На них и обижаться невозможно, но...

- Вы не знаете душу конника! - перебил Осипов. - Душа кавалериста!.. Это ж душа артиста! Да что там артисты!.. В картине "Александр Невский" вместо артиста на коне снимался полковник Доватор! Я сам...

- Позволь! - удивленно перебил Холостяков. - Ты говоришь, Доватор? Да ведь полковник Доватор назначен командовать кавгруппой! - Подполковник открыл полевую сумку и подал Осипову бумажку. - Лев Михайлович... Он или нет? - спросил Холостяков.

- Он, конечно! - пробегая бумагу глазами, воскликнул Осипов. - Вот уж действительно неожиданность! - Осипов от радости вскочил и тут же снова сел.

Холостяков, не разделяя радости майора, сухо спросил:

- Молодой?