Аглая вступилась за дочь.

– Если кто-то переспал или встал не с той ноги, это вовсе не означает, что этот кто-то должен срываться на домочадцах. Вот! Боря, я правильно сказала?

Борис Игоревич замялся.

– Борюся!

– Ну… ты…

– Оставь его в покое! – рявкнула Купатова. – Ты хотя бы раз в жизни можешь что-нибудь сделать, не посоветовавшись с мужем? Целыми днями только и слышишь: «Боря, я права? Борис, ты согласен?»

Аглая Константиновна резко скинула со своего плеча ладонь супруга.

– Шурка, ты себе даже не представляешь, что я могу сделать.

– Очень сомневаюсь в твоей самостоятельности.

– Для тебя я до сих пор маленькая несмышленая девочка.

– Ты и ведешь себя как несмышленая девчонка.

– Неправда!

В гостиной зазвонил телефон.

Нина вскочила со стула.

– Аглая, – продолжала Александра, постепенно набирая обороты, – не надо меня раздражать. Я сегодня не в духе.

– Ты всегда не в духе. Злая, как цепная собака. Боря, я…

– Вот, опять Боря. Без Бори мы и слова вымолвить не можем.

Аглая открыла рот, но в этот момент в столовую вбежала Нина. Держа в руке телефонную трубку, она, обведя испуганным взглядом присутствующих, обратилась к Купатовой.

– Александра Константиновна, возьмите трубку.

– Кто звонит?

– Там… девушка… она представилась Раисой.

Александра вздрогнула:

– Что нужно этой нахалке?

– Она говорит… м-м… Александра Константиновна, она утверждает, что вашего сына… Олега… убили сегодня ночью.

Аглая выронила из рук вилку.

– Олежек!

Купатова выхватила у Нины трубку.

– Что с моим сыном? Говори! Говори, что с ним?

По мере того как неизвестная Катке Раиса говорила, лицо Александры покрывалось красными пятнами.

Диана прижалась к Егору. Люсьена, боясь вымолвить слово, зажала рот рукой. А Борис Игоревич судорожно пил воду.

Купатова отсоединилась. Аглая подбежала к сестре.