Его серые глаза побелели, что нисколько его не красит. Он похож на больную обезьяну.

– Слушай, Вдавленный Нос, если ты мне поможешь, я могу это уладить...

В его глазах загораются золотистые искорки надежды.

– Что уладить? – шепчет он.

– Все, и даже устроить тебе одну-две спокойные поездки в Брюссель. Сечешь расклад? Нет, не сечет, но чертовски рад!

– Что я могу для вас сделать, господин комиссар? Я достаю из кармана пачку документов.

– Спрячешь это где-нибудь здесь... Допустим, в ту старую печку, а?

– Это просто, – говорит он улыбаясь. – И... это... это все?

– Нет.

Я смотрю ему прямо в моргалы.

– Дай мне твой револьвер, Вдавленный Нос... Он вздрагивает.

– Но... Я... Что вы навыдумывали, господин комиссар, у меня нет оружия. Это не в моем стиле...

– Пользоваться пушкой действительно не в твоем стиле, но она у тебя есть. Хотя бы для того, чтобы строить из себя крутого мужика... Ну, доставай.

Он идет к матрасу, поднимает его и достает старый шпалер мелкого калибра.

Я морщусь:

– Это все, что у тебя есть?

– Все...

– Сойдет!

Я кладу пушку в свой карман.

– Теперь, Вдавленный Нос, мне осталось попросить тебя только об одной вещи.

– Давайте.

– Поднимай паруса и вали в Брюссель. Бери пачку журнальчиков и беги на Северный вокзал. Подойдешь к газетному киоску справа от входа. Скажешь женщине, которая в нем сидит, что пришел за письмом для месье Шарлеманя. Не забудешь? Шарлемань. Она отдаст тебе конверт. В нем будет билет второго класса до Брюсселя; твое место зарезервировано. Сегодня тебе не придется прятать твои картинки с голыми бабами. Таможенники просто поздороваются с тобой.

Вдавленный Нос думает, что попал в сказку. Он как под гипнозом.

– О, господин комиссар! – всхлипывает он. – Каким хорошим вы можете быть!