В кафешке Ромашкин подсел за столик к новому приятелю, взводному Шмеру.

- Мишка! Как тебе тут служится, не томишься? - спросил Никита, ковыряя вилкой яичницу. - Почему все мучаются и ненавидят этот гарнизон? Казалось бы: тепло, фрукты, овощи. Это же не крайний Север или Забайкалье! Отчего народ так отсюда рвется, куда глаза глядят?

- А потому, что тоскливо тут! Чужая страна, изоляция от цивилизации. Вот посуди сам, я попал в Педжен два года назад, живу один как бирюк, ни бабы, ни угла. Торчу в этой засратой общаге один одинешенек, чтоб ей сгореть! Тьфу-тьфу- тьфу!!! Не дай бог, конечно, не то в казарме поселят, испуганно поплевал Шмер через плечо. - А где тут жену найдешь? Среди туркменок? За нее калым нужен. Выкупить местную аборигенку-невесту, зарплаты за пять лет не хватит. Остается одно: онанизм до мозолей на руках. А в России или Бульбении, я б давно девку нашел. Сюда-то кто добровольно поедет? Вот и от тебя женка сбежала, и вновь, она вряд ли вернется. Так что и тебе предстоит самоудовлетворяться.

- Ну, ты сказанул! - хмыкнул Ромашкин.

- Конечно! Есть такое понятие: "не заменяемый район". Наш Педжен, это "не заменяемый район". Есть в Туркво "заменяемые районы" в обязательном порядке, где через пять, а где через десять лет, но замена в них обязательна! Все зависит от дикости и трудности службы. У нас не высокогорье, и не совсем пустыня, глушь, но считается вполне пригодная для службы. Так то! А комары "пиндинка", от укусов которых по телу идут трофические язвы - не в счет....

Офицеры доели, выпили чай и направились в общагу, к Мишке в гости. Времени до построения оставался целый час, а в казарму попасть никогда не к спеху. Как туда войдешь, так до отбоя не выберешься.

По дороге Мишка говорил, говорил и говорил, безумолчно. Его словно прорвало. Он как будто получил внимательного слушателя, впервые за многие месяцы.