Дверь не поддалась и после, удара плечом Хомутецкого.

В комнатке пели что-то из белогвардейского репертуара.

- Эй! Кто там поет! - громко крикнул командир полка. - Немедленно отоприте! Это подполковник Хомутецкий!

За дверью раздавалось громкое: "Подайте патроны поручик Колчаков, поручик Лунев - наливайте вина".

Музыка резко оборвалась, пение прекратилось. В комнате наступила напряженная тишина. Затем послышался звон стаканов и негромкий разговор.

- Откройте дверь, негодяи! Я вам приказываю! - вновь вскричал Хомутецкий.

- А ты кто такой? - раздался из-за двери чей-то нетрезвый голос.

- Я начальник гарнизона! Рядом стоит командир дивизии. Немедленно открыть дверь, иначе, я ее выломаю!

Кто-то что-то сказал, другой человек рассмеялся, встал и подошел к двери. Замок щелкнул, и она широко распахнулась. В проеме стоял нетрезвый офицер с красным опухшим лицом, в форменной рубашке, спортивных штанах и тапочках.

- Ты кто? - спросил пришедший в ярость генерал. - почему не на занятиях?!

- Я? Я, поручик Колчаков, а это поручик Лунев. Между прочим, правнук декабриста! - представился пьяный офицер. Почему мы не на службе? А, потому! Пьем!

- Что!!! - вскричал генерал.

- Что?! Водку. Да, пьем! И будем пить! Пока не сдохнем! Надоело все! Армия эта, пустыня, и эти чурки вокруг.

- На гауптвахту негодяя! - воскликнул генерал. - Хомутецкий, на семь суток! От моего имени. Алкоголики! Бездельники! Отдать под суд "чести офицеров".

Колчаков, осознав, что этот всесильный генерал способен на многое, и может решать его судьбу, упал на колени, и взмолился:

- Товарищ генерал! Умоляю, уволь меня из этой армии! Не мучьте, ни себя, ни меня!

Генерал вопрошающе посмотрел на Хомутецкого.

- Так точно! - подтвердил командир полка. - Не желает служить в Советской Армии, написал три рапорта об увольнении.

- Так-так! Не хотим служить Родине? - вспылил генерал.