- Нет, не хотим! - подтвердил, выглянув из- за плеча приятеля, шатающийся и, еле стоящий на ногах, Лунев. - Ни в Советской, ни в какой другой. Увольте нас, пожалуйста.

- Снять обоих с учебных должностей и перевести командирами взводов в БУПТ.

Колчаков внезапно с грохотом рухнул на колени и взмолился:

- Генерал! Отец родной! Благодетель ты наш! Не губи! Уволь ради Христа! Честное слово, пить брошу! Человеком стану! Только уволь! Нет больше сил, торчать в этой дыре.

- Нет, сынок, мы Вас заставим Родину любить и честно ей служить! произнес Асланян. - Хомутецкий, рапорт порвать, в увольнении отказать! На гауптвахту их! Будем дальше воспитывать этих бездельников. Замполит, может их еще из партии и комсомола исключить? Как считаешь?

- Исключим, обязательно исключим Лунева. А замполит роты Колчаков, имеет высокопоставленного родителя, (командир прошептал на ухо генералу кого именно), так точно, генерал - полковник. Он самый!

- Они оба будут строго наказаны!- выкрикнул через плечо командира Бердымурадов.

- Вот и славно! Нужно подумать, может лишить их звездочек? Пусть послужат лейтенантами? - продолжил мысли вслух комдив.

Лунев поддержал дружка и тоже упал на колени, протягивая призывно руки к генералу:

- "Отец родной"! Будь так милостив! Лиши звания! Уволь из армии! Век на тебя будем богу молить!

Колчаков поддержал приятеля торжественным обещанием:

- Ей-ей! И я человеком стану! Хоть трактористом в деревне буду! Выгони хоть с "волчьим билетом" на гражданку!

- Только Вас в деревне и не хватает! - усмехнулся комдив. - Мало алкашей на селе! Нет, мы вас сами перевоспитаем. Никуда не уволим, не имеем такого права! Обоим по семь суток гауптвахты и после отсидки, ко мне на беседу!

Полковник Хомутецкий злобно поглядел на нарушителей и кивнул головой в знак понимания и согласия.

- Сгниете в песках Туркво! - рявкнул генерал. - Я вам это клятвенно обещаю!