Кому-то надо было выйти из джипа и пойти посмотреть, что с пострадавшей девяткой, возможно, требовалась помощь её пассажирам, но все сидели и молчали. Я решительно открыл дверцу и вышел на дорогу, сразу же попав в лужу, зачерпнув в ботинки холодной воды. Дождь лил не переставая. Я поежился, взял из машины зонтик, аптечку, достал фонарик из бардачка и пошел к тому месту, куда улетела под откос девятка, стараясь не поскользнуться на мокрой траве на склоне крутого откоса и не загреметь вниз.
Глава четвертая
Ребятам, ехавшим вдевятке, сильно не повезло. Сегодня был не их день. Мало того, что на пустой дороге они столкнулись с нами, мало того, что тяжелый джип буквально протаранил холую, по сравнению с ним, девятку, водитель которой потерял ориентацию.
В придачу ко всем этим неприятностям машина скатилась с насыпи в самом высоком её месте. А в довесок к перечисленным сомнительным удовольствиям, машина врезалась в сваленные в беспорядке бетонные плиты невесть откуда взявшиеся в чистом поле, вдалеке от жилых мест, где не было никаких признаков строек.
Осторожно спустившись с насыпи и дойдя до машины, я посветил фонариком внутрь неё и увидел уткнувшегося стриженой головой в баранку здорового малого в кожанке, с золотой цепью на шее, и с толстой литой золотой цепочкой на запястье безжизненно повисшей руки.
Я подергал погнутую изуродованную дверцу, она не открывалась, тогда я огляделся, подобрал камень и, разбив боковое окошко, с трудом просунул в него руку и дотронулся до парня, чтобы проверить пульс, прикоснувшись к безжизненной кисти, до шеи мне было не дотянуться.
Его и наши дела были хреновые. Но его все же значительно хуже — он был мертв.
Я осмотрел машину изнутри, подсвечивая фонариком, салон был пуст. Ветровое стекло разбито вдребезги, и я стал озираться, в надежде, на то, что второго пассажира, если он был в салоне, выбросило от удара через ветровое стекло.