— Спокойной ночи, — сказал Могильщик бармену.

Бармен собирался что-то ответить, но в голове у него вспыхнули молнии, и он увидел Млечный Путь, а потом уже провалился в черноту. Алкоголик, заглянувший в бар, увидел, как Могильщик огрел бармена по голове, и, повернувшись на одной ноге, вылетел опрометью на улицу. Бармен сполз за стойку. Могильщик стукнул его нежно, так, чтобы тот лишь потерял сознание. Не оглядываясь на поверженного, он бросился к туалету, откуда последовал за Гробовщиком в потайную дверь в кладовой, затем по лестнице на второй этаж.

На втором этаже не было лестничной площадки и дверь была шириной с лестницу. Спрятаться было негде.

Уже на лестнице Могильщик взял Гробовщика за рукав:

— Лучше обойтись по-тихому. Пушки могут наломать дров.

Гробовщик кивнул.

Когда они оказались у двери, Могильщик постучат условным стуком и встал перед зеркалом, чтобы его было видно изнутри.

За дверью они углядели маленький холл — столик, заваленный комиксами, над которым была полка с отделениями. Туда посетители клали свои пушки, прежде чем их пускали в притон. У стола стояло стеганое кресло — в нем коротали время часовые. На левой части двери было несколько гвоздей. Верхний включал сигнал, означавший, что полиция устроила налет. Часовой, моргая, уставился на Могильщика, поднеся палец к гвоздю. Он не знал его в лицо.

— Кто вы такие? — спросил он.

Могильщик показал жетон.

— Джонс и Джонсон, детективы из участка.

— Что вам надо?

— Поговорить с Хайдженксом.

— Проваливайте, легавые, таких тут нет.

— Хочешь, чтобы я стал стрелять в дверь? — вспыхнул Гробовщик.

— Не смеши меня, — отозвался привратник. — Дверь пуленепробиваемая, и выбить ее тоже нельзя.

— Спокойно, Эд, — обратился Могильщик к напарнику, а затем сказал часовому: — Ладно, сынок, мы подождем.