В этой книге не раз возникает бескомпромиссный спор с ницшеанской этикой, причем Лондон не упрощал поставленную им перед собой художественную задачу. Волк Ларсен - характер чрезвычайно сложный, по-своему сильный и цельный, и такой персонаж приличествовал драме, а не сатирическому шаржу. Лондон вложил в книгу всю свою любовь к морю, ввел всегда волновавшую его тему психологического преобразования человека, в тяжелых испытаниях открывающего в себе и настоящее мужество и неиссякаемую волю к жизни.
Роман был начат блистательно. Он неожиданно "сломался" где-то в середине. Едва рассказчик, Хэмфри Ван-Вейден, сбежал с "Призрака", пустившись в шлюпке вместе с поэтессой Мод в рискованное плавание, завершившееся на необитаемом острове, началось действие совсем иной книги - робинзонады влюбленных, которым рай и в шалаше. Лондону не изменило мастерство: морские пейзажи были все так же великолепны, приключенческая интрига развертывалась по-прежнему стремительно. Однако исчезло главное философский поединок, который Лондон устами повествователя вел с Ларсеном в начальных главах.
За несколько дней до смерти Лондон занес в блокнот, всегда лежавший у него на ночном столике: "Мартин Иден" и "Морской волк" развенчивают ницшеанскую философию, а этого не заметили даже социалисты". Винить за это ему следовало в первую очередь самого себя. Творчески он еще не был готов вывести на сцену героя-социалиста; Ларсену противостоял в романе либерально настроенный интеллигент Ван-Вейден, и капитан "Призрака" не раз и не два опровергал его умозрительные аргументы жестокими истинами, почерпнутыми из практической жизни.