— Привет, Тобиас! — Приветливо улыбаясь, Клаудиус Терлинден встал со стула и протянул Тобиасу руку. — Поздравляю с возвращением домой.

Тобиас ответил коротким рукопожатием, но ничего не сказал. Клаудиус Терлинден, отец его бывшего лучшего друга Ларса, несколько раз навещал его в тюрьме и обещал помочь родителям. Тобиас никак не мог понять причин такого проявления заботы о нем и его семье, потому что во время следствия он своими показаниями поставил Терлиндена в довольно неприятное положение. Тот, похоже, не был на него за это в обиде. Более того, он в короткий срок нанял для него одного из лучших франкфуртских адвокатов. Но и адвокату не удалось добиться смягчения приговора, и Тобиас получил максимальный срок.

— Я на минутку. Зашел просто, чтобы кое-что тебе предложить, — сказал Клаудиус Терлинден и опять сел на стул.

Он почти не изменился за эти годы: стройный и, несмотря на ноябрь, загорелый; седеющие волосы зачесаны назад, некогда резкие черты лица немного сгладились.

— Когда отдохнешь и придешь в себя, можешь работать у меня, если захочешь. Если, конечно, тебе до этого не подвернется какая-нибудь очень интересная работа. Что ты на это скажешь?

Он выжидающе смотрел на Тобиаса поверх узких очков. Хотя он не мог похвастать ни ростом, ни осанкой, ни эффектной внешностью, от него все же исходили какие-то особые флюиды: спокойствие и самоуверенность преуспевающего предпринимателя в сочетании с врожденным авторитетом вызывали у людей уважение, а иногда даже подобострастие. Тобиас не сел на свободный стул, а остался стоять в дверном проеме, прислонившись к косяку и скрестив на груди руки. Он медлил с ответом не потому, что у него была альтернатива; просто в этом предложении его что-то смущало. Терлинден в своем дорогом, шитом на заказ костюме, темном кашемировом пальто и сверкающих ботинках казался на их убогой кухне инородным телом. Тобиас чувствовал, как в нем растет чувство бессилия и растерянности. Он не хотел быть ничем обязанным этому человеку.