Отец сидел, втянув голову в плечи и молча уставившись на свои сложенные вместе руки, как покорный батрак, к которому заглянул его господин, богатый землевладелец. Этот образ очень не понравился Тобиасу. Его отец не должен ни перед кем пресмыкаться и уж тем более перед этим Терлинденом, у которого благодаря его неизменному великодушию полдеревни ходило в должниках, и ни у кого не было ни малейшего шанса когда-нибудь достойно отблагодарить его. Но Терлинден всегда был таким. Почти все молодые люди в Альтенхайне когда-то работали у него или были как-то иначе им облагодетельствованы. Терлинден и не ждал другой платы за свою благотворительность, кроме благодарности. А поскольку на него трудилась половина альтенхайнцев, он имел в этом захолустье статус некоего богоподобного существа.

Молчание становилось неловким.

— Ну, в общем… — Терлинден поднялся; в ту же секунду вскочил на ноги Хартмут Сарториус. — Ты знаешь, где меня найти. Надумаешь — дай знать.

Тобиас молча кивнул и посторонился, пропуская его. Отец пошел провожать гостя до двери, а он остался в кухне.

— Он просто хотел тебе помочь… — сказал отец, через две минуты вернувшись назад.

— Не нужна мне его помощь! — резко ответил Тобиас. — Ты видел, как он тут сидел? Как король, который осчастливил своего слугу визитом. Тоже мне — пуп земли!

Хартмут Сарториус вздохнул. Потом налил в чайник воды и поставил его на плиту.

— Он нам очень помог, — тихо произнес он. — Мы же никогда не копили денег, всегда все вкладывали в хозяйство и в трактир. Адвокат обошелся недешево… А потом люди перестали к нам ходить. В конце концов, мне уже не с чего было выплачивать текущую задолженность по кредитам. Они пригрозили принудительной продажей имущества. А Клаудиус погасил наши долги в банке.