Голос у Луизы низкий, так и кажется, что принадлежит он собаке. Симпатичной такой собачке — особенно когда мозги у нее начинают работать быстрее, чем губы, отчего она не совсем внятно произносит слова. Теперь-то Луиза говорит медленно — не лает, только огрызается. А прошлой ночью она страшно спешила, требовала, чтобы я записал «адд-рес». Американский акцент: она проторчала в Нью-Йорке с самого Нового года, почти уж месяц прошел. В таком примерно роде: «Ручка есть? Ладно, тогда адд-рес».

Так я получил приглашение на прием Версаче. Луиза заверила, что мое имя будет занесено в список, который вывесят у дверей, а когда я сказал, что мне придется взять с собой Стэна, пообещала добавить к имени «плюс один». Вот, вспомнил вдруг, как мы потеряли Стэна. Когда я его видел в последний раз, он дрался с женщиной в аккурат у этих самых дверей. Прямо-таки катался с ней по тротуару, вцепившись в ее парик. А женщина драла ему лицо ногтями.

— Ты ведь так и не внесла вчера мое имя в список, верно?

— О чем ты?

— Вчера вечером ты пригласила меня на прием к Версаче, а в списке, по которому туда пускали, меня не было.

— Да не приглашала я тебя ни на какой прием, Джейми. Я сказала, что Осано устраивает тем же вечером собственный прием и мне придется пойти к нему. А насчет Версаче я вообще ни слова не говорила, только и обмолвилась, что там может появиться Донателла.

Спорить я не хочу. К этому времени я уже отыскал записную книжку — в том же кармане пиджака, где обнаружил телефон Стэна. Я уверен, что у меня на руках все подробности: «адд-рес», данный мне Луизой, и сведения о том, как туда добраться.

— Зайди ко мне в номер, Джейми.

— Не могу. Джоди еще спит. Я хочу пожелать ей доброго утра.

— Ну, оставь ей записку. И двигай сюда.

Я оглядываюсь на спящую в нашей постели Джоди. Оттуда, где я сижу, лицо ее различается как силуэт на фоне подушки. Что-то она такое сжимает в губах, а что, не могу понять. В номере еще так темно… Я даже не знаю, который теперь час.