- Жена у меня была, - тихо сказал лейтенант. - И сын тоже был.

- И где ж они, милый? - участливо спросила старушка. - Без вести они у тебя пропавшие, что ли?

- Почему без вести... Не без вести. Убило их. На заставе.

- Вот горе-то какое, сынок, - сказала старушка и смахнула платочком слезу. - Мой Тимоша тоже в пограничниках на заставе служит. С первого дня войны от него вестей не имею... Случайно не встречал Ерохина Тимофея? Лейтенант, такой же как и ты.

- Не приходилось.

- А детишек своих они с женой успели загодя ко мне в Стрельну отправить. Вот и сидят они сейчас, мои сиротушки, ждут бабку. Неужели же ты, сынок, не дашь мне их от врагов спасти?

- Понимаю, все я понимаю, бабуся. - В голосе лейтенанта зазвучало колебание. - Но ведь нельзя же...

- Товарищ лейтенант, есть идея! - воскликнул один из бойцов, которые, как и мы, собирались идти в Ораниенбаум. Его круглое добродушное лицо озарилось радостью открытия. - Одних этих баб туда пускать никак негоже, это вы точно действуете. А если мы с дружком их как бы под конвоем до Стрельны доведем? Там они заберут своих пацанят и обратно придут.

- Что ж, это, пожалуй, дело. Эдак, пожалуй, можно...

- Дело говорит, дело! Так и надо! И поперек приказа не будет! Под конвоем у нас везде проход свободный, - раздались голоса.

Женщины ободрились, заулыбались. Те, что отошли в сторонку и расселись вдоль кювета, снова подошли к лейтенанту.

- Строем пойдем! В полном порядке! Дисциплина будет. Друг за другом присмотрим. Не отстанет ни одна...

- А как же обратно они пойдут? - все еще раздумывал лейтенант.

- Да там же наши в Стрельне, советская власть. Неужели сопровождения им с детьми не найдут? - сказал толстый водитель, поправляя сползший с живота ремень.

- Дадут!

- Давай, лейтенант, отправляй эшелон.

- Фамилия ваша? - спросил лейтенант у круглолицего бойца.

- Сечкин Степан, рядовой третьей стрелковой роты третьего стрелкового полка десятой стрелковой дивизии. Возвращаюсь в расположение части после выполнения задания, то есть отнесения пакета, - отрапортовал тот.