Войска, блокировавшие окруженную группировку противника, согласно показаниям пленных, со дня на день ожидали массового прорыва кольца окружения. Советское командование стягивало к Фюрстенвальде большие силы, создавало мощный артиллерийский заслон. И вот в последних числах апреля, в полночь, десятки тысяч немецких солдат и офицеров вслед за танками устремились по направлению к автостраде, ведущей в Берлин. Наша артиллерия, “катюши” били беспрерывно до утра. Мы, связисты, оказались в роли пехотинцев: вели огонь из стрелкового оружия по бегущим фашистам. С рассветом канонада стихла: из леса на опушку стали выходить группами и в одиночку солдаты и офицеры с поднятыми руками. Только на нашем участке оказались плененными свыше пятнадцати тысяч человек. Окруженная группировка немцев юго-восточнее Берлина была полностью ликвидирована. Мне, человеку, повидавшему многое на дорогах войны, подобного побоища наблюдать не приходилось: лес был буквально иссечен снарядами, искореженная военная техника, перевернутые мотоциклы и убитые в два, а в некоторых местах в три ряда — люди шли волна за волной, по трупам павших…

По завершении ликвидации группировки войска, по замыслу командования, должны были передислоцироваться на северную окраину Берлина. В этот район заранее было решено перебросить на “студебекере” связистов нашего взвода. Обгоняя многочисленные скопища гитлеровцев, мы мчались по автостраде в сторону столицы рейха. Каждую колонну пленных сопровождали три всадника-офицера: ведущий, замыкающий и курсирующий вдоль колонны туда и обратно. Шли пленные, понурив головы, и лишь некоторые из них, не снимая наград, маршировали с гордо поднятыми головами…

Остановились в поселке, представляющем одну большой протяженности улицу, с поворотом посередине. Поселок отстоял от окраины Берлина на один-два километра.