А Маркин тем временем морщил лоб в мучительных соображениях, кашлял в кулак и блуждал ищущим взглядом по пространству. Все ждали, что же он скажет - он был старшим в этой компании.

- Горючего не хватило, - наконец изрек Маркин, - надо доставать горючее...

Ох, как хотелось Саше Ананько сделать еще что-нибудь доброе для этих людей, достать денег, обогреть их теплом, снять звездочку с неба, добыть водки, сменить зиму на лето, спеть песню, отдаться всем сразу, сделать что-нибудь еще... Она на все была готова. Но главное, главное - любым способом достать водку. Недаром она поднимала Ксюшку с кровати, недаром она ее тетешкала. Саша Ананько, словно бы боясь, что передумает, стремительно подхватила дочку и метнулась за дверь.

На улице на мгновение остановилась - в лицо ей ударил холодный железный ветер, и задержись она хотя бы на несколько минут, - ветер, может быть, выдул бы из нее весь хмель, но Саша Ананько одолела себя и двинулась к цыганам.

Женщина-цыганка, похоже, уже распрощавшаяся с кочевой жизнью, осевшая в старом петрозаводском доме, - показалась ей сердечной, все понимающей, сочувствующей бедам простых людей. Таких, как Саша Ананько.

Саша подумала, что эта цыганка сейчас для нее гораздо ближе родной матери и детей, она поймет бедную Сашу, как никто другой.

Дом номер 38а, где жили цыгане, она нашла быстро, стремительно пересекла двор и очутилась в теплой, пахнущей травами, молоком, навозом и еще чем-то непонятным кухне. Цыгане - народ южный, горячий, холод переносят плохо, поэтому стараются, чтобы у них всегда было тепло. В кухне находилась та самая цыганка, которая запала ей в душу, - как потом выяснилось, Боброва Галина Александровна.

- Вот, - сказала, глядя цыганке прямо в глаза, Саша, - вот! - и протянула ей куль с ребенком. - Продаю!

Цыганка внимательно и очень серьезно посмотрела на Сашу.

- Ты это, милая, серьезно?