
Какой-то мужик - приехавший не узнал его издалека - тащил на поводках трех огромных волкодавов. Они упирались и злобно огрызались, порываясь броситься в сторону гостя.
Тот усмехнулся, даже собаки отказываются признать его за своего, а дом - тот и вовсе пялится на него грязными окнами, как на чужака, посмевшего незаконно вторгнуться в пределы усадьбы. Впрочем, так оно и есть на самом деле. Здесь ему ничего не принадлежало и уже никогда принадлежать не будет.
Молодой человек брезгливо стряхнул с лацкана сюртука гусиное перышко и громко крикнул:
- Данила, неси багаж в дом! - И сделал несколько шагов по пешеходной дорожке, которая шла вдоль подъездной дороги.
- Сашенька! Голубчик! Александр! - Радостные крики раздались одновременно с двух сторон. И молодой человек остановился.
С крыльца навстречу ему спускалась маленькая сухонькая старушка в накинутой на плечи толстой шали, а из-за угла флигеля вывернул и застыл на одном месте высокий крепкий парень в одной рубахе, домотканых портках и босиком.
- Няня! - Лицо молодого человека преобразилось. Глаза его сияли, а рот растянула улыбка. - Няня! - повторил он и раскрыл ей свои объятия.
Старушка прижалась к его груди, обхватила руками за плечи и запричитала сквозь слезы:
- Сашенька! Радость ты наша! Удалось-таки свидеться!
А матушка-то, Анна Николаевна, царствие ей небесное, не дожила, не дотерпела! - Она уткнулась лицом в грудь воспитанника, и плечи ее затряслись от горького плача.
