Ну вот, теперь мне лучше.

Школа по-прежнему ужасна. Маленький семилетний нахал высмеял мой акцент, когда мы произносили Клятву верности перед флагом. Я несчастна. Я найду новые слова для моего списка несчастий. Может, я даже расширю список и включу туда слова, обозначающие отвращение. Потому что этот маленький семилеток был настоящим паскудником. Что за ходячее беспокойство!

Позже тем же вечером.

Това узнала о моем списке несчастий. Она говорит, что я глупая. Потому что список слов, означающих «несчастье», нужно составлять не на идише, а на английском. А потом она пять минут цитирует высказывания тети Фрумы о дураках, и я так зла, что каждый раз бросаюсь спорить:

Това: Дурак останется дураком.

Я: У каждого правила есть исключения.

Това: Лучше быть мудрецом в аду, чем дураком в раю.

Я: Это рай, Това? Эта мерзкая маленькая квартира, в которой живет вонючий реб «Куриные Кости»!

Тогда Това разозлилась, ее лицо раскраснелось. Я понятия не имела, что она сделает, а она подошла к буфету и налила что-то в ложку. Потом вернулась и сказала самым мерзким, самым противным голосом: «Попробуй». Я так испугалась, что открыла рот. Это был мед. Я страшно удивилась. Това сказала: «Прекрати смотреть так глупо. Ты — гойлем». (На древнем языке это слово означает «бестолковый».) Я проглотила сладость, — мед давали мальчикам в первый день занятий в религиозной школе.