(Кстати, крокодилы жили в одном из сахарских озер еще в нашем веке.) Реальность крупномасштабных изменений климата была доказана только во второй половине XX столетия. Поэтому сведения античных авторов о существовании на севере Сахары обширных водных бассейнов не вызывают сегодня такого удивления, как во времена Ж. Верна. Конечно, эти обширные водоемы совсем необязательно являлись морскими заливами. Скорее всего это были внутренние озера, не имеющие прямой связи с океаном. Наступление сухого климатического периода привело сначала к сокращению площади этих озер, а потом — и к их постепенному усыханию. Подобный процесс происходит на наших глазах с крупнейшим из сахарских внутренних водоемов — озером Чад.

На географических картах водоемы принято обозначать голубым цветом. Так вот, светло-голубая лента даже на картах середины нашего века протягивалась от побережья Средиземного моря через юг Туниса в северо-восточный Алжир. Это — те самые шотты и себхи, о которых идет речь в романе. Для инженера, взглянувшего на географическую карту и не представлявшего реальной природной обстановки, естественным было предположение о возможности прорытия канала в глубь пустыни. Такая идея родилась, кажется, в 1845 году, то есть почти сразу же после проникновения французских колонизаторов в Алжир. Разумеется, идея появилась и разрабатывалась не с учетом полезности такой стройки местному населению, а ради облегчения завоевательных походов и поселения французских колонистов в только что завоеванном регионе. Первоначально проект создания Сахарского моря казался фантастическим, но после прорытия Суэцкого канала (а при его строительстве тоже были использованы естественные водоемы: озера Тимсах, Большое и Малое Горькие) стало ясно: технически идея вполне осуществима. Тогда-то и появился проект Рудера, стержень верновского романа.

Смекалистый военный инженер не смог дать всестороннего обоснования своему проекту, и тот был отклонен учеными академическими головами.