Невысокий, щуплый Витька Судаков пронюхал, что сопровождавший новобранцев младший лейтенант служил на Северном Сахалине.

«Скажите, пожалуйста, как там, на Сахалине?» — допытывался у него Судаков.

Младший лейтенант пожал плечами, уклончиво ответил: «Живут люди…» — «А климат какой? — не отставал Судаков. — Правду говорят, что даже летом густые туманы?» — «Нет, почему же! Такого и в помине нет, — без тени улыбки отвечал младший лейтенант. — Климат курортный, как в Сочи, Ялте или Сухуми… Один лишь недостаток: восемь месяцев зима, остальное — лето…»

Услышав это, Кублашвили поежился. Ну и климат! Трудновато придется после благодатного Кавказа.

Но из штаба пограничных войск поступило распоряжение изменить маршрут следования. На Сахалин Кублашвили не попал. Его вместе с Витькой Судаковым и еще несколькими десятками новобранцев направили во Владивосток.

По дороге с вокзала в свою часть они на несколько минут остановились у высокой колонны с моделью трехмачтового парусника наверху. Бронзовый матрос высоко поднял руку, приветствуя всех, приехавших в этот край рыбаков, моряков и пограничников.

Прищурившись, рассматривал Кублашвили колонну. Чуть шевеля губами, внимательно прочитал сияющие золотом ленинские слова на постаменте: «Владивосток далеко, но ведь это город-то нашенский!».

На учебном пункте все было непривычно и ново. Армейская баня, неприхотливый обед, строгие команды командиров.

Впервые в жизни надел Кублашвили военное обмундирование, новенькую с синим околышем зеленую фуражку. У большого зеркала, стоявшего в коридоре казармы, вертелся Судаков. Кублашвили подошел к зеркалу и… не узнал себя. На него смотрел угловатый красноармеец. Гимнастерка топорщилась на спине. Сбились в кучу складки под ремнем…

Кублашвили смотрел на свое отражение и не нравился себе. Говорят, форма красит человека, но его она совсем не красила.