Интересно, есть ли хоть доля правды в словах Дальтоника? Неужели я виноват в его нелепой смерти?

Размышляя на эту тему, я поднимался по ступенькам к себе в кабинет и вспоминал, что всего шесть лет назад мы даже не мечтали о своем собственном офисе. Все умные мысли приходили к нам в головы, когда мы проводили совещания в единственном нашем автомобиле – ИЖ 2715 93-го года выпуска, ржавом и битом.

Между первым и вторым этажом, на тринадцатой ступеньке я остановился, посмотрел на трещину в стене и подумал, что тогдашнее полунищее состояние нравится мне теперь гораздо больше, чем нынешнее благополучие. С чего бы это?

В кабинете я сел в кресло и выпил почти всю фляжку. Побултыхал, на дне осталось глотка два. Позвонил Аркадий, попросил разрешения зайти. У меня железное правило: любой сотрудник, прежде чем войти, всегда звонит по внутреннему телефону. Вначале Ларисе, потом мне. В прошлом году я трахал на диване одну брюнетку, что-то нам захотелось среди бела дня, зашли со двора, вроде дверь была закрыта. Так нет, в самый интересный момент входит Петровна, главбух. Говорит, увидела в окно вашу машину и зашла. С тех пор без звонка ни-ни!

От Аркашки Спицына у нас секретов не было. Начинал он с простого бухгалтера, потом дорос до главного и как-то незаметно превратился в незаменимого директора. Этот проныра не только великолепно разбирался в бухгалтерии, но и генерировал идеи, которые частенько приносили ощутимую прибыль. Его угодничество было до отвращения явным, но ужасно приятным на ощупь. По уровню зарплаты он, по сути, превратился в третьего акционера.

Для приличия стукнув пару раз по косяку, Аркадий ворвался и лихо затормозил около стола. Морда у него была красная, волосы взъерошены, а ширинка расстегнута.

– Здорово, Леонидыч!

– Привет, застегнись, – кивнул я. – Скажи мне, дорогой, какого ляда мы вчера с тобой ездили на склад?