"Ну, конечно, Добров!" - подумал Яков Иванович. Эту фразу он уже не раз слышал от него.

Весной они встретились на полпути от Слуцка до Минска. Добров и ехавшие с ним всадники были запорошены мартовским липучим снегом, и Яков Иванович не сразу узнал его, но, приглядевшись, остановил "газик" и окликнул конного:

- Иван Кузьмич?

Всадник поднял руку, приказывая следовавшим за ним остановиться, и резко повернулся к Железнову. С бурки большими хлопьями посыпался на землю снег.

- Здорово! Куда путь держишь? - приветствовал его Яков Иванович.

Лицо Доброва было мрачнее тучи.

- Куда? Да в штаб округа!.. - И Добров длинно, с кавалерийским вывертом выругался.

- Чего ради?

- Да вот кавалерийскую дивизию в мотострелковую превращают. Конника в "пяхоту" переделывают. - Он презрительно усмехнулся, выговаривая "в пяхоту", сдернул с головы папаху и шлепнул ею по голенищу, обдав Железнова мокрым снегом.

Конь вздрогнул и подался вперед, но Добров сдержал его и, хлопая по мокрой, дымящейся паром шее коня, ласково приговаривал:

- Ну, ну! Что ты, дурак, шарахаешься? Никому тебя не отдам!..

- И зачем же в такую даль на коне?

- Затем, что коня ни на что не променяю!

Яков Иванович начал было развивать перед этим заядлым кавалеристом мысль о том, что теперь век моторов и рано или поздно слезать с коня придется, но Добров сокрушенно покачал головой:

- Хороший ты был, Железнов, до академии командир, а теперь - никуда!.. Набекрень она тебе мозги поставила. Не от души, а от учености говоришь. Душу конника тебе не понять! - И, выругавшись по своему обыкновению, добавил: Это ты мог легко расстаться со своей специальностью сапера... А конник коня и клинок не променяет на паршивый гудок. - Он ткнул пальцем в сторону машины, шевельнул поводом, качнулся в седле, и конь послушно пошел рысцой...