Вспомнив об этой встрече, Яков Иванович невольно про себя назвал Доброва чудаком.

Из коридора снова загрохотал его голос: "Замундштучить - и пойдет. Да не только пойдет, а и запляшет!"

Зеркальная дверь отползла в сторону, и в проеме появился ослепленный лучами солнца широкоплечий, стройный Добров.

- Иван Кузьмич, здравствуй! - приветствовал его Яков Иванович.

Добров вначале смутился, не разглядев, кто его окликает, и, прикрываясь от яркого солнца ладонью, подошел почти вплотную.

- Железнов? Здорово! Ты откуда? - И, зажав в своих здоровенных лапах протянутую Железновым руку, не дожидаясь ответа, забасил: - Знаешь, Железнов, после нашей последней встречи чувствую себя перед тобой виноватым... Характер у меня проклятый. Из-за него когда-нибудь сломаю себе голову...

- Ну, чего вспоминать!.. - попытался прервать неприятный разговор Яков Иванович, но Добров продолжал:

- А я не забывал. Сразу же, как ты тогда отъехал, я хотел было, понимаешь, тебя догнать...

Железнов досадливо поморщился:

- Ради встречи давай не будем вспоминать!

- Давай не будем! - Добров хлопнул его по плечу и, кивнув головой в сторону вышедших в коридор Нины Николаевны и Юры, спросил шепотом: - Твои?

- Мои. Жена и сын, - слезая с полки, ответил Яков Иванович. Доставая сапоги, он наклонился, поседевшие волосы упали на лоб, обнажив рубец немного выше правого уха. Добров это заметил. "Боевой товарищ", - подумал он.

- Ты все там, в Бресте, по демаркации границы?

- И да и нет. А вернее сказать - пока не знаю. Собираются назначить меня в штаб округа, в оперативный отдел, а я хочу в строй, - признался Железнов.

- Ага!.. - хлопнув себя по коленям, Добров неожиданно загоготал. - В строй, говоришь!.. А в эту контору не хочешь?.. Правильно делаешь!

Яков Иванович помолчал немного. Его покоробило неуместное сравнение штаба с конторой.