- Если здраво рассудить, то меня и это устраивает. Конечно, больше тянет работать с людьми...
- А здесь, с бумагами, тихо... Скомандуешь им: "В сейф - арш!" - и они моментально там. И спокойно. Чепе не сделают... А люди, они ведь беспокойные, на замок их не закроешь!.. - Добров усмехнулся. - Хотя в большой конторе и спокойно, но я туда ни за какие коврижки не пойду! То ли дело в войсках: на твоих глазах люди растут, мужают, овладевают кавалерийской ездой, ловкостью обращения с клинком. Повел людей в атаку, Добров покрутил над головой кистью руки, словно держал в ней клинок, - и понеслась за тобой лава. В этом лихом порыве чувствуешь силу... Как бы это сказать?.. силу своего влияния... свою волю, чувствуешь молодость людей, их удалую лихость и сам становишься таким же молодым, лихим и сильным. Кра-со-та!
- Красота-то красота... - Железнов помялся. - Но ты, Иван Кузьмич, зря так обидно говоришь о штабе. Это у тебя, дружище... Только ты уж не сердись на меня, я говорю по-товарищески, от души...
- А ты без реверансов, я не барышня, - перебил Добров, - рубай прямо с плеча!..
- Это у тебя, - Железнов чуть было не сказал "от некультурности", но удержался, - от незнания штабной работы...
- Ее работы, а службы, - поправил Добров.
- Я тоже хочу в строй. И даже очень хочу... А вот Алексашин мне определил другую судьбу: "Вас, товарищ Железнов, - говорит он, - обучили для того, чтобы вы работали над большими оперативными вопросами..."
- Ах, этот Алексашин! - Добров покрутил пальцами свой ус. - Многим он линию испортил!.. Вот вчера получил приказ сдать коней, моего Коршуна!.. Да скорее я помру, чем его отдам!..
Оба закурили и вышли из купе. Железнов остановился у открытого окна. Добров выпустил в окно густую струю папиросного дыма.
- Ну, хорошо, - продолжал он, - я сам знаю, что сейчас век моторов и тому подобное... Ну и формируй, пожалуйста, новые мотодивизии, назначай туда молодежь... - словом, тех, кто на коня сесть боится. Но не трогай нас, конармейцев, не лишай нас любимого дела! - Он круто повернулся к Железнову: - Так нет, сунули в эту мехпехоту да еще говорят: "Радуйся, это тебе честь оказана!.."