- А ведь это действительно честь, Иван Кузьмич, - мягко возразил Железнов. - Ты же знаешь, что у этих войск большое будущее...

- Я не против механизированных войск, - перебил его Добров, - но против расформирования прославленных в гражданской войне кавалерийских дивизий. Считаю, что это ляпсус Генштаба, и меня в этом переубедить невозможно.

- А знаешь, Иван Кузьмич, мне кажется, тебе новая служба понравится!..

В серых глазах Доброва показались огоньки, и он отрицательно покачал головой:

- Эх ты, генштабист! Не понимаешь души старого кавалериста!.. Ты в конном строю в атаку ходил? Через хребты гор переваливал? По степям и лесам за бандитами гонялся? Вместе с конем голод и холод делил?..

- Ну что ты налетел на меня? - добродушно запротестовал Железнов, подняв обе руки кверху. - Сдаюсь! Сдаюсь во избежание напрасного кровопролития...

- Ну это у меня сорвалось! - виновато улыбнулся Добров. - Уж очень твои рассуждения похожи на рассуждения Алексашина да теперешнего моего комдива и им присных. Но я не отступлю: либо пусть назначают в конницу, либо увольняют!..

- Это уж ты зря! - холодно заметил Яков Иванович. - Рано в отставку собрался, старина! На границе фашисты... - Яков Иванович оглянулся по сторонам и, убедившись, что их никто не слышит, тихо спросил: - Ты веришь их клятвам? - Добров покачал головой. - Следовательно... - Железнов хотел что-то еще добавить, но Добров его уже не слушал. Он высунулся по пояс из окна, подставил лицо прохладному встречному ветру.

За окном замелькали сосновые кроны знакомых минских лесов.

- Подъезжаем, Железнов! - крикнул Добров.

По коридору шла посвежевшая после умывания Нина Николаевна.

- Знакомься, Иван Кузьмич, - моя жена, - представил Железнов.