На всех широтах буржуа отождествляет себя с Человеком. Буржуазная культура для него и есть Культура вообще. Высясь этаким столпом нравственных ценностей (которые на деле попираются им во имя Божье), капиталист сурово порицает «корыстность» и «грубый материализм» эксплуатируемых классов. Его борьба, уверяет он, есть борьба Цивилизации с Варварством. А точнее, говоря о духовных ценностях, в глубине души он заботится о повышении своих дивидендов.

Эгоизм испанского буржуа можно сравнить по глубине лишь с его почти животным ужасом перед идеями. По его убеждению, думать — это преступление, а философ не слишком отличается от разбойника. Оказавшись перед дилеммой, кого из двоих отпустить, он в конце концов предпочтет Варавву. То, что у истоков левого движении, которое добилось установления Республики, стояли мыслители, внушило буржуа непримиримую ненависть к уму. Ну а худшим из зол кажется ему политика, Он до сих пор как кошмар вспоминает пять лет республиканской власти, когда его права оказались под угрозой, а его ценности осмеивались. Страх, пережитый в революционные дни 1936 года, навсегда остался у капиталистов в крови. В их глазах протестующий поэт и боевик из ФАИ

Ежегодное мирное вторжение миллионов туристов внесло большие изменения в частную жизнь правящих классов. Если, увидев уровень жизни гостей, наши рабочие пробудились ото сна, то буржуа открыл для себя возможность развлекаться. Еще десять лет назад испанская буржуазия была одной из самых скучных и чопорных в мире. Массовое нашествие европейцев перевернуло ее представления. Распространение в литературе сюжетов о любовных похождениях и пирушках где-нибудь на золотых пляжах Мальорки, Коста-Бравы или Торремолиноса — отнюдь не явление преходящей моды, как полагает кое-кто из критиков. Дело в том значении, которое приобрел для страны туризм, с его неизбежными последствиями. Собравшись нарисовать картину испанской жизни последних лет, мы должны будем учесть воздействие туризма — одновременно благотворное и разлагающее — не только на буржуазию, но и народ.