— Держи ее, — процедил следователь, когда Настя потеряла сознание.

— Твою мать. Третья емкость за неделю, — процедил патологоанатом, когда стакан с остатками воды разбился вдребезги.

…Она пришла в себя на кушетке, в подсобке весельчака патологоанатома, устроившегося как раз напротив, под плакатом “SEX PISTOLS” FOREVER”. От обоих подванивало формалином, а следователь (совсем уж лишний в этой келье) взирал на Настю со свирепым состраданием.

— Ну, как? Полегчало?

— Да, — соврала Настя и машинально одернула юбку. “Напрасный труд, мадам. — Патологоанатом был прожженным циником, как и полагается его собратьям по профессии. — Никому и в голову не придет предположить, что под вашим подрясником скрывается нечто из ряда вон”.

"Напрасный труд, гражданка. — Следователь был прожженным законником, как и полагается людям его профессии. — Пасть жертвой статьи 131 <Статья 131 УК РФ — изнасилование> УК РФ вам не светит даже при самом худшем раскладе”.

— Думаю, не стоит больше…

— Стоит. — Настя уже взяла себя в руки. — Я должна… Черт возьми, ты должна была приехать раньше, только и всего! Сразу же после его странного звонка — собраться и приехать. Не ждать, пока снимут айву, чтобы дозревала на закрытой террасе. Не ждать, пока разольют по бочкам первое в этом году вино. А инжир, а варенье из розы, а сыроварня!.. Все это оказалось важнее, чем Кирюша, сунувший голову в петлю за тысячи километров от ее постылой сыроварни. И ее постылой жизни…

Теперь он лежит за стеной, с фиолетовой полосой на шее, с опущенными уголками губ, с седыми висками.

— Почему он седой? — спросила Настя у следователя. Следователь пожал плечами.

— Ему всего-то двадцать один, — не унималась она. — Почему он седой?

— Когда вы видели брата в последний раз?

Вот он — вопрос, на который у нее никогда не было ответа!..