В ней крестьянский сын Иван, покинувший свою Василису, отправлялся в Лунную страну, где и попадал ко двору царя Фундука, окруженного сонмом магов алдеев. Велик был соблазн отправить "простому литератору Луначарскому" ответ в таком же стиле, в каком им самим написана рецензия на Чернышева. Но Лежнев был, прежде всего, политиком. В ответном письме наркомпросу-драматургу он вежливо проинформировал своего адресата, что тот может быть принят в "КС" - при условии, что в последующих изданиях он изымет из текста своей "Василисы Премудрой" всех халдеев и магов, так как "подобный мистицизм совершенно не совместим с природой искуства новой России". Это было откровенно иезуитским ходом, поскольку "Селена" вполне допускала к публикации и сказки, и магов-волшебников в качестве их действующих лиц (меньше всего Лежнев был узколобым фанатиком, он неплохо разбирался в природе литературных жанров). Луначарский стоически снес оплеуху и пообещал сделать все необходимые исправления - после чего было торжественно принят в "Красный Селенит" и через полгода кооптирован в правление с правом совещательного голоса.

Чуть сложнее было с футуристами. По правде сказать, чисто политически Лежневу было выгоднее держать этот пестрый и скандальный народец в оппонентах, нежели в союзниках: практической пользы от них было немного, зато их возмущенные демарши служили неплохой рекламой. Другое дело, что они раздражали, мешали спокойно работать. Первоначально "Леф" исправно покусывал "селенитов" ("Так называемые фантасты! - издевался Осип Брик. Дайте, наконец, вашей Луне новые цвета, новые очертания. Мы уже знаем, что она голубая. Нам уже объяснили, что теперь она еще и красная (будто это планета Марс). В магазинах потребкооперации есть хороший выбор новых красок, мы ждем!.."). Лежнев отмалчивался, спокойно накапливая силы. После очередного демарша Брика в 1924 году, когда он позволил себе несколько довольно оскорбительных высказываний, типография "Гиза", по непонятной причине, повысила "лефам" расценки за полиграфические работы.