…Прочие средства отличаются от талисмана-монетки тем, что они — это действительно транспортные средства: корабли, самолёты и прочее. Из кораблей первым был пароход-вездеход из «Лётчика для особых поручений» (таким лётчиком-перевозчиком становятся и Серёжка, и, затем — Ромка). Но самолёт — более часто встречающийся камуфляж античной ладьи. (Вспомним, кстати, самолётик лоцмана Сашки из «Я иду встречать брата», летающий Нил Берёзкин из «Синего города…») Промежуточное средство — летающий (!) клипер «Кречет».
Есть также поезд: тот самый, всеми любимый до станции Мост, туристский тихоходик «Пилигрим», поезд до Реттерхальма, вагон-«курятник»…
Наконец, ладья, как она есть, встречается дважды: на лодке везут обоих мальчиков из «Детей Синего Фламинго» на остров Двид, и Чёрный Виндсерфер готовится везти писателя Решилова уж совсем буквально на тот свет. Но этот эпизод надо дать документально, — а вы читайте и понимайте… и извините за длинную цитату, иначе нельзя.
«В комнате я достал из портфеля холщовую сумку с лямкой через плечо, уложил в неё несколько книг, которые возил с собой. В том числе и „Плутонию“. И снова вышел из дома.
…Когда куранты пробили половину двенадцатого, я оказался на том месте, где днём распрощался с Сашкой. У широкого гранитного парапета. Здесь огни светились редко, было безлюдно и тихо, только из „Объятий осьминога“ доносилась песенка:
„Ну и уйдёт. Пора…“
Я пошёл сперва по набережной, а потом уверенно свернул в неосвещённый переулок. Он полого спускался к воде, пахло сырым песком и водорослями. Я знал, что справа яхт-клуб, слева судоремонтные мастерские. Остались позади последние неяркие окошки, потянулись по сторонам тёплые каменные заборы. Сильно трещали ночные кузнечики.