Меня из одного детского дома в другой, как мячик от пинг-понга перебрасывали, не знали, как меня образумить. И вот однажды, мне тогда только-только тринадцать исполнилось, попала я в компанию одну. Ребята там уже взрослые были. Я спиртное-то не очень уважала, впрочем, как и сейчас, а вот пиво иногда пробовала. В тот день, когда все случилось, мне в пиво что-то и подсыпали. Очнулась я уже в машине, и меня опять чем-то угостили, я даже и не видела кто. Помню только руки, пальцы такие длинные, как у пианиста или у хирурга. Между безымянным и мизинцем – маленький такой шрамик, в виде полумесяца. Очнулась я в чужом доме, даже не могла сразу вспомнить, что и как. Мужик там был, на узбека похож, с хитрыми глазками. Все щупал меня и языком прищелкивал, мол, костлявая слишком. Я тогда орать начала, как резаная, и мне укол какой-то сделали, чтобы заткнулась. Совсем я очухалась уже у Семена в доме, и он мне популярно тогда объяснил, что купил меня у того мужика, Ахмедом его назвал, и теперь моя жизнь полностью принадлежит ему. Захочет, прибьет к чертовой матери и на свалку выбросит, а захочет, человека из меня сделает. Только для этого я должна беспрекословно его слушаться и делать все, что он прикажет. Я никогда не могла стерпеть, если мне что-то приказывали, характерец был еще тот. Да это и понятно, тринадцать лет, переходный возраст. Дух противоречия во мне преобладал над всеми остальными чувствами и эмоциями. Я привыкла все решать только так, как мне хотелось, воспитатели в детском доме от меня стонали. Но Семен быстро меня сломал, через две недели я уже была, как шелковая, и боялась даже рот раскрыть в его присутствии. Поняла я тогда очень отчетливо, что если не подчинюсь, то меня отправят обратно к Ахмеду или, того хуже, на тот свет. И выбрала я тогда, Леночка, из двух зол наименьшее, слушаться Семена, а уж потом… потом будет видно, решила я для себя тогда. Сколько раз, правда, от него убегала, а затем сама же возвращалась с повинной головой. А куда мне было идти? Не в детский же дом снова? Или на вокзал, вшей собирать? В общем-то, Семен неплохо ко мне относился, вещи мне покупал, в школу определил. Действительно относился, как к своей племяннице, пока мне шестнадцать не исполнилось. А потом… потом он в постель ко мне залез, сволочь пузатая. Сразу предупредил, скажешь кому, головы в тот же день не будет.