Надо знать, помнить, что все наши чувства, цели, наши интересы, границы и пр. и пр. для Них - необязательное, воображаемое. Как и обычное наше представление, что земля - каменный шар, круглая глыба. Из людей я один это знаю, один я вижу Их глаза и нашу "планету", как она есть. Какое острое наслаждение носить в себе высшее знание, выдерживать направленный на тебя Их взгляд - Глаз Ужаса! А вокруг маленький наш привычный мир, и такой здешний, земной испуг на лице Евы: "О ком ты, мой дорогой, говоришь? Кто "они", о ком ты? Ты плохо себя чувствуешь?" Простая душа, она все-таки не верит, что я нечто большее, нежели "мой фюрер". Когда Елизавета Форстер, мужественная германка, сестра великого Ницше, прислала приветствие "Первому на земле сверхчеловеку", всем это показалось лишь красивым жестом. Ведь для них все, в конечном счете, слова, слова. И не подозревают, даже мои ближайшие "номера", что Новые Люди уже здесь, присутствуют, действуют, и я их посланец.
Ради кого-то или чего-то другого не стоило, но ради такой идеи можно было вынести все, что вынес я и через что прошел. Все смог, сумел и остановил Глаза Ужаса на Германии. Той самой Германии, где меня унижали, оскорбляли, знать не хотели, обзывали почтмейстером, грозились "выгнать плетью" в Австрию... Где-то же есть он, затаился тот Гржечинский, польский ублюдок, посмевший стать немецким полицейским чином. Он смел плетью грозить будущему фюреру. Он ушел от возмездия. Другие тоже спрятались - сколько их, попрятавшихся! Ускользнули в безвестность, в могилу или за границу. А старый бык - в немецкую историю. Пауль фон Бенекендорф унд Гинденбург!.. Дайте время, я поукорочу ваши имена! Наступает пора новой аристократии. Придет время, и в германских пантеонах станет просторнее.