Ах как хорошо, как приятно было спускаться на парашюте! Сидишь себе в подвесной системе, как в детской люльке, широкие, надёжные лямки крепко и удобно обхватывают тебя со всех сторон, а ласковый ветерок покачивает, как на качелях, - замечательно!

И всё было бы хорошо, но вдруг Коля заметил, что вместо того, чтобы опускаться вниз, он поднимается вверх. Что такое?! Оказывается, Николай Яковлевич был таким лёгоньким, что тёплый воздух от нагретой земли потянул его парашют снова к облакам.

Солдаты, которые уже приземлились, кричали ему снизу:

- Эй, голубь, кончай летать, на обед опоздаем! Давай спускайся!

Коля и сам был бы рад спуститься, но тёплый воздух будто играл с ним и то опускал его почти до самой земли, то снова уносил в поднебесье.

Теперь под Колей оказалось уже не поле, на которое он должен был приземлиться, а какая-то незнакомая деревушка, и опускался он прямо на крыши и, может быть, даже на трубу, из которой шёл дым. Ещё секунда, и Николай Яковлевич съехал по соломенной крыше, как на санках, на краю не удержался и... повис.

Колин парашют, наверное, зацепился там за что-то на крыше, и теперь его ноги болтались совсем недалеко от земли, а нос приходился как раз вровень с окном, из которого чем-то вкусно пахло.

В избе было темновато, но скоро Николай Яковлевич разглядел старушку, которая возилась у печи. А старушка услышала за своей спиной, как зашуршала солома, и обернулась.

- Батюшки! - воскликнула она. - Это кто ж такой объявился?!

- Я, - сказал Коля.

- Откуда же ты такой свалился? - удивилась старушка.

- "Откуда-откуда"... - обиделся Коля и показал на небо: - Оттуда... И не свалился, а спустился.

- Гляди-ко! - не поверила старушка. - А теперь чего делаешь?