Кувыркнувшись в воздухе, прокатившись по склону горы, набрав скорость, подкатилось по дороге к телу лейтенанта, и увидели солдаты, что снайпер молодой, в возрасте лейтенанта, только что убитого. Тело душмана, подкатившись, легло на руку убитого офицера, распластавшуюся на дороге, и похоже было, что два товарища-одногодка россиянин и афганец, вволю повеселившись, разлеглись на дороге, заснув в пьяном угаре, не рассчитав свои силы. Впечатление было бы полным, если бы не чернеющая от вытекающей крови серая мягкая пыль.

Витька Смирнов - солдат одногодка - чувствовал себя очень плохо. Во-первых, его машина была подорвана, это ее он оставил догорать одну на проклятой дороге. Его до сих пор трясло и знобило после взрыва. Опытные водилы говорили, похлопывая Витьку по плечу, что, мол, повезло тебе, браток, только машину потерял, обычно и шофер с машиной гибнет, если на противотанковую мину нарывается. Во-вторых, обдало лицо брызгами мозга лейтенанта, теплыми и скользкими. Хоть и утерся платком Витька, но скользнули-таки внутрь под гимнастерку капли, защекотали тошнотой под ложечкой. В-третьих, дух-снайпер катился прямо под ноги Витьке, еле успел он отскочить, но зацепил все же мертвец плотной неживой рукой по ноге. Зацепил, словно за ногу хотел схватить, забрать еще одного врага с собой в черноту смерти. Вот и плохо стало Витьке, хоть и третий это рейс для него, и повидал уже немало. Но за один раз столько получить и увидеть - это уже слишком.

Прапорщик Воронин, среди солдат - Кнут, тонкий, стройный, пробежал в голову колонны к радисту, доложил о гибели командира, выслушал монолог начальника и дал команду вперед.

И опять Витьке не повезло. По воле Кнута посадили его в кунг ГАЗ-66 вместе с санитарами - в помощь им, раз уж колес он лишился, и теперь он трясся в гулкой будке, а в такт тряске подскакивала, стукаясь о рукоятки, голова погибшего лейтенанта на узких подвесных носилках. Санитары накинули на тело мертвеца старое, промасленное одеяло, но от подпрыгивания машины оно сползло, обнажив изуродованную голову.