"Волгарь-доброволец" подошёл к барже, и на палубу её высыпали моряки. Они быстро разоружили конвойных, потом подбежали к трапу, ведущему в караульное помещение.

- А ну, гады, все наверх! Выбирайся, да поживей! - кричали моряки, держа наготове винтовки.

Из кубрика один за другим выходили испуганные солдаты. Они не понимали, что произошло, и со страхом смотрели на суровые лица моряков.

- Становись к борту, бандюги! - сердито скомандовал невысокий, плотный моряк боцман Белов. - У кого ключи от трюмов?

Из шеренги вышел солдат в новом английском костюме.

- Извольте, господин командир! - подобострастно сказал он, протягивая ключи.

- Сам ты господин, собачий сын! - свирепо набросился на белогвардейца Белов. - Наши господа все в море, у вас, дураков, только остались! Доброволец?! - спросил он, с яростью поглядывая на солдата.

- Господа товарищи, неужто расстреливать будете? - горестно завопил кто-то из конвойных. - Нас же силой забрали! Разве стали бы мы против своих воевать? Ведь такие же крестьяне и рабочие, как и вы!

- Зазря у нас не расстреливают. Потом разберёмся, кто вы такие, а сейчас марш в кубрик! Живо!

Караульные поспешно бросились к трапу. Они были уверены, что их сразу же расстреляют!

А моряки торопливо поднимали тяжёлые доски, покрывающие трюм. Боцман склонился над трапом.

- Живы ли вы, братцы? - взволнованно крикнул он. - Выходите!

В трюме темно, тихо. Пахнуло душным, спёртым воздухом. И вдруг радостный возглас:

- Товарищи! Да ведь это наши! Свои! Красные!

- Вылезай, братишки! Насиделись, поди, бедняги! Ясно, что мы красные, а не белые! Вылезайте, не бойтесь!

Палуба баржи заполнилась людьми. Некоторых поддерживали товарищи - сами они не могли двигаться. Все были раздеты, а у многих вместо белья на плечах висели рогожи. Страшно было смотреть на исхудалых, измученных людей. Казалось, что они вышли из могил...