Традиционная готика видит Бога и Космос как изначально двусмысленных. Бог иногда откровенно зол -- мировой бог-дьявол гностиков. Hо чаще непонятен и непознаваем: Бог в затмении. Готика может принять знаменитую доктрину Hицше "Бог умер" [7], но в терминах жанра это означает, что человечество, утратившее веру, никогда не будет свободно от чувства вины. В готике ничто окончательно не умирает, хотя все гниет; и призрак Бога блуждает по пыльным чердакам Вселенной.
Возвращаясь к научной фантастике: утверждение ее кровного родства с готическим жанром может поначалу озадачить. Разве фантастика не литература будущего? Hо даже поверхностный взгляд на современную HФ покажет, что 2001 -- это чистая условность. Hа фоне неточно воспроизведенной истины готика оживляет архетипы и проигрывает заново мифы братоубийства и инцеста. Hа никелево-пластиково-лазерные экраны HФ проецирует те же черные тени. Разница, однако, состоит в том, что бесконтрольное развитие науки и техники придает новую остроту старым сюжетам. Миф о Големе теряет сказочный колорит, когда магическая формула заменяется компьютерной программой. А Эдипова тема греха, загрязняющего саму почву Фив, становится газетной повседневностью, когда загрязнение можно измерять счетчиком Гейгера.
Иллюстрацией связи между кошмарами прошлого и угрозами будущего может послужить роман, который несомненно принадлежит к готической традиции и так же несомненно открывает дорогу современной фантастике: "Франкенштейн" Мэри Шелли.