— Аж тысячу рублей.

— Угу… тридцать долларов. Ты меняешься к лучшему, Володька. Еще недавно ты не радовался так шестидесяти штукам «зеленых», а просто просрал их с апокалипсической усмешечкой, от которой даже у ящериц дрожь по коже.

Улыбка исчезла с лица Владимира.

— Что-то случилось? — быстро спросил он.

— Случилось, брат. Помнишь того парня, которому ты пообещал много жизненных благ, когда он на тебя с коллекционным «пером» наехал… Тогда, на даче?

— А, этот козлодой Антоша Малахов, папенькин сыночек? Ну, помню, куда ж деваться, если мне так часто о нем напоминают? Только на днях вельможный Константин Ильич вызывал пред ясны очи, сладкие речи говорил.

— Так вот, вчера вечером этот козлодой разбил себе череп об асфальт, свалившись с пятого этажа, — медленно проговорил Илья.

Свиридов поднял на него глаза и увидел, что лицо брата имеет пепельно-серый оттенок, а взгляд полон отчаяния.

— И что же? — невольно понизив голос, проговорил Владимир.

— Экспертиза утверждает, что это типичное самоубийство, — вместо младшего племянника ответил Анатолий Григорьевич. — Однако Илья и его друзья уверены, что Антон не мог покончить жизнь самоубийством. Что это совершенно невозможно, и, следовательно, это или несчастный случай, что, как говорится, из области ненаучной фантастики, или убийство.

— Он был дома один, — сбивчиво и поспешно заговорил Илья. — Вероятно, к нему кто-то приходил. Нет ничего проще, чем выкинуть человека в раскрытое окно.

— Но какие доказательства?

— Какие доказательства?! — в бешенстве выкрикнул Илья. — А доказательства будут, когда еще кто-нибудь из нас пойдет в расход! Вот такие и будут доказательства!

— Спокойно, Илюша…

— Да что тут спокойно! Антон говорил, что ему несколько раз звонили и молчали в трубку.

Кто-то звонил и ничего не говорил… ждал, пока он сам бросит…