— У меня не задерживаются, — самодовольно усмехнулась Мария Савельевна. — Я видом беру. Как сказала — все. Сыр даже не доели. Ноль часов пятнадцать минут было. Это я точно вам говорю, — она покосилась на фотографию. — Подхватил свой портфельчик, и будь здоров.

«За полчаса до смерти», — подумал про себя Виталий, и на миг ему стало даже не по себе от этой непредсказуемости судьбы.

— А разговор вы их случайно не слышали, хоть что-нибудь? — спросил он снова. — Отдельные слова хотя бы.

— Ругались, — махнула рукой Мария Савельевна, но тут же подняла палец. — Или нет, вру. Тот, в куртке, его вроде как уговаривал. А этот ни в какую. Чего-то он говорил… — Она задумалась. — Нет, не помню. И чего вы этим сморчком махоньким интересуетесь, неужто натворил чего?

— Да так, — усмехнулся Лосев. — Очень мы, знаете, любопытные. До всего нам дело есть.

— Ну да, да, — охотно, со смешком подтвердила толстая буфетчица и мельком взглянула на Войцеховского, не проронившего ни слова на протяжении всего разговора, как бы все еще сердясь за ее бестактные слова насчет «ничего не получила». — Это точно, — согласилась Мария Савельевна, — вам до всего дело есть.

И Лосев не разобрал, говорит она это одобрительно или насмешливо, и только по ее заплывшим поросячьим глазкам, сейчас сузившимся до щелки, чтобы не выдать себя, он понял, что никакого одобрения в ее словах нет и относится это главным образом к Войцеховскому.

— Вы этого человека с портфелем первый раз видели? — задал он новый вопрос. — Раньше к вам не заходил?

— Нет, — покачала головой Мария Савельевна.

— А тот, в зеленой куртке?

— Тот-то? Да вроде мелькал.

— В такое же время?

— Бог его знает. Врать не буду.

— Ладно, Мария Савельевна, — вздохнул Виталий. — Спасибо за хороший разговор. Вы просто бесценный человек. Если разрешите, я к вам через денек-другой еще разок загляну. Может, вы чего интересного вспомните про тех двоих.